Дом с характером [= Дом ста дорог ] - Диана Уинн Джонс

А третий сказал:

— Эльфы всегда хорошо платят.

Чармейн вошла в пещеру, так ни в чем и не разобравшись. Пещера была большая, и среди деловитых взрослых сновали крошечные кобольдские детишки. Завидев Потеряшку, они обычно с визгом убегали. Их родители по большей части благоразумно удалялись за изделие, над которым трудились, и продолжали красить, полировать и вырезывать. Питер вел Чармейн мимо лошадок-качалок, кукольных домиков, детских стульчиков, напольных часов, деревянных диванов с ящиками под сиденьем и заводных деревянных кукол, пока они наконец не добрались до ходиков с кукушкой. Ошибиться было невозможно. Ходики были исполинские. Их великанский деревянный корпус доходил до самого потолка, озаренного колдовским светом; их титанический циферблат стоял отдельно, занимая почти всю стену рядом с корпусом; а приготовленная для них кукушка, которую два десятка кобольдов усердно покрывали перьями, была, пожалуй, больше Питера и Чармейн, вместе взятых. Чармейн удивилась, кому это могли понадобиться такие гигантские ходики.

Тимминз лазал внутри колоссального часового механизма с крошечным гаечным ключом.

— Вот он, — сказал Питер, узнавший Тимминза по носу. Питер подошел к гигантским ходикам и кашлянул: — Прошу прошения… Гм… Простите нас, пожалуйста!

Тимминз перевесился через мощные извивы металлической пружины и сердито посмотрел на них.

— А, это вы. — Он оглядел сумку. — Новое увлечение — людей похищать?

Должно быть, Ролло узнал голос Тимминза и решил, что он среди друзей.

— Пффу! Пффапрруфффф!! — заорала сумка.

— Там Ролло, — вынес обвинение Тимминз.

— Вот именно, — сказал Питер. — Мы принесли его сюда, чтобы он во всем вам признался. Горный лаббок заплатил ему, чтобы он посеял раздор между вами и чародеем Норландом.

— Пфафффифые пффаффаффы! — завопила сумка.

А Тимминз стал серебристо-голубой от страха.

— Лаббок?! — выдавил он.

— Вот именно, — кивнул Питер. — Вчера мы видели, как Ролло требует от лаббока причитающейся платы. А лаббок дал ему горшок золота из-под конца радуги.

— Ффефета! — громко возмутилась сумка. — Фуфная фоффф!

— Мы оба это видели, — сказал Питер.

— Выпустите его, — сказал Тимминз. — Пусть говорит.

Питер кивнул Чармейн. Та убрала руку из-подо дна сумки и перестала думать колдовские, по ее мнению, мысли. Ролло тут же провалился сквозь сумку и шлепнулся об пол, где и сел, выплевывая пропитанные молоком хвостики шерстяных вышивальных ниток и старые крошки и свирепо глядя на Питера.

Я и вправду колдовала, подумала Чармейн. Я удержала его в сумке!

— Что за люди! — кипятился Ролло. — Только и норовят сунуть честного кобольда в мешок и набить ему рот лежалой шерстью, чтобы он не мог постоять за себя, когда его облыжно охаивают!

— Вот, теперь ты можешь постоять за себя, — отвечал Тимминз. — Отвечай, получил ли ты от лаббока горшок золота за то, чтобы сеять раздоры между нами и чародеем?

— Да как я мог?! — с видом оскорбленного достоинства вскричал Ролло. — Да любой кобольд скорее умрет, чем допустит, чтобы видели, как он говорит с лаббоком! Вы все это знаете!

К этому времени вокруг уже собралась порядочная толпа кобольдов — на почтительном расстоянии от Потеряшки, — и Ролло обвел всех театральным жестом.

— Призываю вас в свидетели! — воскликнул он. — Я жертва гнусных наветов!

— Кто-нибудь, пойдите обыщите его грот, — велел Тимминз.

Несколько кобольдов тут же сорвалось с места. Ролло вскочил на ноги.

— Я пойду с вами! — завизжал он. — Я докажу, что там ничего нет!

Ролло успел пробежать три шага, но тут Потеряшка схватила его за спинку синего сюртука и снова усадила на пол. И осталась рядом, вцепившись зубами в сюртук Ролло, виляя обтрепанным хвостом и подняв одно ухо в сторону Чармейн — словно бы хотела спросить: «Ну не умница ли я?»

— Умница, умница, — ответила ей Чармейн. — Чудесная собачка.

Ролло заверещал:

— Отзовите пса! У меня спина болит!

— Нет. Сиди, пока не вернутся те, кто обыскивает твой грот, — сказала Чармейн.

Ролло скрестил на груди руки и сидел с добродетельным и надутым видом. Чармейн повернулась к Тимминзу.

— Извините, можно спросить, кому понадобились такие большие ходики? Раз уж мы все равно ждем, — объяснила она, заметив, как Питер качает головой и хмурится на нее.

Тимминз поднял голову от исполинских деталей.

— Кронпринцу Людовику, — сказал он со своего рода мрачной гордостью. — Эта штуковина нужна ему для Кастель-Жуа. — Гордость оказалась слабее мрачности. — Он еще ни гроша не заплатил. Никогда не платит. Подумать только, такой богатей…

Ему не дали договорить примчавшиеся назад кобольды.

— Вот, вот! — кричали они. — Он? Нашли под кроватью!

Передний кобольд держал в обеих руках горшок. На вид это был обычный глиняный горшок — в таком делают жаркое в печи, — за тем исключением, что его окружало какое-то сияние — неяркое, радужное.

— Тот самый, — сказал Питер.

— В таком случае, что он, по-вашему, сделал с золотом? — спросил кобольд.

— Как это «что я сделал с золотом»? — возмутился Ролло. — Горшок-то был доверху набит… — Он осекся, сообразив, что выдал себя.

— Уже нет. Посмотри, если мне не веришь, — проворчал кобольд. И со стуком поставил горшок на пол между вытянутых ног Ролло. — Когда мы его нашли, уже так и было.

Ролло нагнулся и заглянул в горшок. И испустил горестный стон. Сунул в горшок руку и вытащил горсть сухих пожелтелых листьев. Потом еще горсть, и еще — и вот уже он запустил обе руки в пустой горшок, а вокруг валялись сухие листья.

— Пропало! — выл Ролло. — Превратилось в листья! Лаббок меня обманул!

— Значит, ты признаешь, что лаббок заплатил тебе за то, что ты сеял раздоры? — спросил Тимминз.

Ролло злобно покосился на Тимминза:

— Ничего я не признаю, кроме того что меня обокрали!

Питер кашлянул:

— Кхм. К сожалению, лаббок обманул его гораздо сильнее. Как только Ролло повернулся к нему спиной, он отложил в него яйца.

Кругом заахали. Носатые кобольдские лица глядели на Ролло, поголубев от ужаса вместе с носами, а потом разом обратились к Питеру.

— Это правда. Мы оба видели, — сказал Питер.

Кобольды посмотрели на Чармейн, и она тоже кивнула.

— Так и есть, — сказала она.

— Ложь! — взвыл Ролло. — Вы со мной шутки шутите!

— Нет, не шутки! — воскликнула Чармейн. — Лаббок выпустил яйцеклад и вонзил его вам в спину, когда вы еще не успели провалиться под землю. Вы сами только что сказали, что у вас болит спина!